Стихи хлебникова с анализом


Лощилов Опыт интерпретации стихотворения Велимира Хлебникова "Из мешка" 1908 : 1. На пол рассыпались вещи. И я думаю, 4. Что мир — 5. Творения 1986: 46 ФРАГМЕНТ ПЕРВЫЙ Анализ стихотворения Стихотворение написано во второй половине 1908 года, в самом начале творческого пути поэта. Будущий Хлебников дремлет в нем, "как вписанное стихи хлебникова с анализом часослов Слово о полку Игореви" Творения 1986: 187. Попробуем увидеть, каким образом в коротком стихотворении содержится проблематика поэзии и судьбы Будетлянина. Возможность поэтического высказывания возникает из чисто языковой коллизии. Ключевые слова первого предложения, из которых возникает впоследствии поэтическое определение мира, — мешок и вещь. Мотивацию мифологических аллюзий, скрытых во внутренней форме обоих слов, найдем в книге Потебни "Слово и миф": "Известно, например, что в слове мех лит. Слово как сущность вещи в молитве и заклятии получают власть Потебня 1989: 158. Там же Потебня указывает на присутствие во внутренней форме слов разливанье и рассыпание символики "потери, разлуки, печали," а также "всего, тратимого попусту, нестоящего" 346-347. Роль стихи хлебникова с анализом связи в поэтическом мышлении Хлебникова невероятно велика. Вещи и вещий выступают не всегда вместе, но они подразумевают почти всегда присутствие отсутствующего члена бинома. Смысл "двуумного слова" способен колебаться между максимально конкретным и максимально абстрактным. Конкретика первого предложения предельно приближена к реальности. Оно описывает факт реальности целиком и без остатка. Деление на два стиха, конечно же, не случайно. Первый стих заключает в себе жест переворачивания "с ног на голову" и задает инерцию вертикального движения вниз. Казалось бы, стихотворение представляет собой весьма чистый образец поэтической индукции — "движения к экзистенциальной теме от частного" Гинзбург 1987: 89. Между "частным" и "экзистенциальным" — третий стих, входящий в состав стихи хлебникова с анализом предложения. Именно в нем присутствует лирическое Я, мотивирующее возможность текста. Композиционное членение стихотворения, таким образом, не вполне совпадает с синтаксическим и с авторским делением на стихи: Номер стиха Предложение "Частное" 1-2 1 Я 3 2 "Экзистенциальное" 4-7 "Экзистенциальное" самовозрастает в сознании лирического героя как стихи хлебникова с анализом проникновения во внутреннюю форму слов первого предложения. Ключевые слова стихотворения в целом — мех и смех — так и остаются непроизнесенными. Их звуковая соотнесенность отделяет с- в чем видится зачаток "звездного языка" Хлебникова, возникшего много позже. Предвидя возможные упреки в панхроническом подходе к творчеству поэта, оговорим, что, бесспорно, Хлебников еще ничего не знал о "звездном языке", когда писал стихотворение. Однако исследователь раннего Хлебникова имеет дело именно с той уникальной поэтической практикой, которая привела к созданию "звездного языка", и анализируя ранние тексты поэта, можно, как нам кажется, увидеть и "опознать" некоторые стихи хлебникова с анализом более поздние явления в эмбриональном, "зародышевом" состоянии. В рукописи Зангези "Эс — выход точек из одной вертикальной точки сияние " Творения 1986: 481. Если мех управляет сферой "частного", то с-мех — сферой экзистенциального, сообщая стихи хлебникова с анализом сияние, истечение, пульсацию. Этот смех сродни романтическому смеху бессмертных. Я располагается как бы между мехом и смехом, точнее, присутствует одновременно и в той и стихи хлебникова с анализом другой сфере. С другой стороны, "смех — звуковой взрыв" — одно из девяти семантических стихи хлебникова с анализом, выделенных Башмаковой в качестве образных доминант поэтики Будетлянина 1987: 171. Ме и с-ме-х, таким образом, едины во внутренней форме, как два — животный и человеческий — способа "обнаружения себя вовне" в виде пульсирующего звукового взрыва. Смех — это ме, обретшее характер процесса, имеющего начало, причину с- и завершение, предел -х. Структура внутренней формы стихотворения, понятого как единое Слово, схематически может быть изображена приблизительно : При первом чтении стихотворение способно, пожалуй, произвести впечатление мысли, высказанной "как она есть" "И я думаю, что. Конечно же, это не так. Выделим прежде всего максимально диссимилированную неточную неравносложную рифму в стихах 2 и 7: вещи женская — повешенного гипердактилическая. Столь сомнительная рифма не была бы, вероятно, слышна через 4 стиха, если бы не была "поддержана" в 5 стихе созвучным словом усмешка. Семистрочный "верлибр" оказывается, таким образом, насквозь прорифмованным: из мешка - вещи - ус мешка - по вешенного. Текст может быть записан в свете сказанного в виде "четверостишия": Из мешка На пол рассыпались вещи, И я думаю, что мир - только усмешка, Что теплится на устах повешенного. Результат вернее всего было бы квалифицировать как акцентный стихи хлебникова с анализом с интервалом 2-4. При записи в соответствии с расположением рифм текст представляет собой "неполноценное" четверостишие, первый стих которого сведен к одному фонетическому слову и несопоставим с последующими тремя. Равновесие числа слогов восстанавливается, если присоединить первый стих ко второму: Из мешка на пол рассыпались вещи, 11 И я думаю, что мир — только усмешка, 12 Что теплится на устах повешенного. Несмотря на сквозной характер рифмовки, распределение согласных в рифмующихся элементах слов позволяет увидеть в тексте четверостишие с рифмовкой по принципу АВАВ: -меш- — -веш щ. При этом пара рифм АА составляет глубокую рифму. Бесспорно прав Давид Самойлов, утверждая, что "Хлебников углубляет рифму не ради углубления инструментовки, а ради испытания семантических объемов смысла" 1982: 230. Совпадение фонетического компонента мешка позволяет "сдвинуть" графемы в слове усмешка и прочитать приставку вместе с первой "окрашивающей" согласной корня как самостоятельное слово: ус мешка. Отсюда два важных следствия. Первое: уподобление повешенного с ус-мешкой на ус-тах — мешкуиз которого рассыпались вещи, прорастает в читательское сознание образом повешенного вниз головой: вещи могут рассыпаться только из перевернутого опрокинутого мешка. Стихотворение обретает, таким образом, визуальный контекст: картинка на 12-й карте Великих Арканов Таро, традиционно именуемая Повешенный, или Мессия, или Жертва духовная. Мотив жертвы объединяет изображение на карте с первичным значением слова 'мех': баран — традиционное жертвенное животное во многих архаичных культурах. Если повешенный — "жертва духовная", то баран — жертва "физическая". Числовое значение карты Повешенный — 12 — также магично, и, с другой стороны, вводит временную циклическую координату. Можно сказать, что числовые показатели стихотворения "теплятся" между четными и нечетными магическими числами. Временная цикличность, задаваемая числами 7 и 12, превращает образ Повешенного в своеобразный маятник, отмеряющий время вещного мира, вводит его в поле "гипо- гипер- и квази- синонимических обозначений и перифраз образа 'волн жизни'" Григорьев 1989: 3. Структура "частное" — Я — "экзистенциальное" в свете проблемы визуализации образа времени более походит на устройство песочных часов, где овеществленное время песок перетекает через узкую трубочку в нижний резервуар из верхнего вплоть до того момента, когда часы нужно перевернуть. Интересно, что пульсация смысловых акцентов позволяет увидеть в качестве "трубочки" и Я, и мир, их взаимодействие " я в мире и мир во мне" ; иначе: комбинации смыслов, локализованные в 3 нечет и 4 чет стихах. Напрашиваются параллели с зловещей "висельной" образностью послеоктябрьской поэмы "Ночь перед Советами", где время мира отмеряется раскачиванием повешенных тел. Стихи хлебникова с анализом тексте поэмы найдем явную автореминисценцию: "Вас скоро повесят! За отцов, за грехи! Второе: ус мешка при произнесении неотличимо от уз мешка, и через корень уз- может быть понято как стихи хлебникова с анализом, стягивающий горловину горло мешка, не давая вещам рассыпаться. То, что развязалось, дав рассыпаться вещам, проецируется на ус -та повешенного, сдерживающие звуковой взрыв, равный творению нового мира. Уста Повешенного, скрытые теплящейся усмешкой, — одна из метафор "мнимого пространства" — "эмбрионической области, где стихи хлебникова с анализом все зачатки бытия. У Хлебникова эта область спящей силы отличается именно образами неуловимости, намека. Таковы общефутуристические мотивации поэтического делания у Крученых: "Раз есть новая форма, есть и новое содержание. Поэт отождествляет себя с Повешенным, осмысляя поэтическую работу рече- и словотворчество как творение мира и, одновременно, как жертву "бросающего все свои права" "будущему в печку" Творения 1986: 142. Во внутренней форме стихотворения содержится иерархия жертв: "животной" баран"человеческой" Я и "божественной" повешенный Мессия. Однако иерархия свободно перестраивается в систему иной природы: Я объединяет в себе как животную, так и человеческую природу, они представляют собой нечленимое единство Творца и творения ср. Повешенный — пластический перевертыш, инверсия телесно-производительного низа и духовно-производительного верха. Лирический герой со-противопоставлен фигуре Повешенного, они составляют вместе своеобразный пластический палиндром. Думать можно в какой угодно позе, только не стихи хлебникова с анализом повешенным. Повешенный не думает: стихи хлебникова с анализом, нарисованный, грезит. Так, в стихотворении Николая Клюева: Повешенным вниз головою Косматые снятся шатры И племя стихи хлебникова с анализом безвестной молвою У аспидно-синей горы. Там девушка тигру услада, И отрок геенски двууд. Захлестнутым за ноги надо Отлить из кровинок сосуд. В нем влага желез, сочленений, И с семенем клей позвонков. Отрадны казненному сени Незыблемых горных шатров. Смертельно пеньковой тропою Достичь материнской груди. Повешенных вниз головою Трещоткою рифм не буди. Обращаясь к этически и эстетически чуждому современной "высокой" культуре образу, укорененному в пространстве архетипа и мифологического мышления, которое не хочет иметь дело с "человеческим, слишком человеческим", Хлебников организует текст, используя, по удачному определению Адаменко, "внутренние рифмовки типа музыкальных каденций" Адаменко 1992: 164 вместо привычной для слуха. Если позволить себе частично восстановить опущенные в поэтическом высказывании звенья историко-этимологической медитации лирического героя, логическая связь между "частным" и "экзистенциальным" восстановится: "Я смотрю на 12-ю карту, и вижу, как из мешка привязанного к подмышкам Повешенного на пол рассыпались вещи; и я вспомнил о происхождении слова мешок и слова вещь… блеяние барана, предназначенного на заклание, и речь поэта — одно… … и я думаю, что " При этом бесследно улетучивается поэтическая связь, осязаемо присутствующая в хлебниковском шедевре. Если единство человеческого существа может быть принято за единицу "В начало всех вещей Каббала полагает абсолютное утверждение существа им самим, Я-Единицы"то картинка 12-го Аркана означала для поэта не что иное, как телесно-пластический иероглиф математического выражения v-1. В пьесе "Ошибка Смерти" 1915 Запевало, возглавляющий хоровод из 12-и "веселых мертвецов-трупов с волынкой в зубах", поет: Все, от слез до медуницы, Все земное будет "бя". Корень из нет-единицы Волим вынуть из себя. Но так как вещи с земным весом падают на землю, то мысли, обладая звездным весом, летят к небу. Полюбив выражения вида v-1, которые отвергали прошлое, мы обретем свободу от вещей. Бернштейна 1996: 188-192, 209-210 убедительно показано, что в XX плоскости "Зангези" и "некоему геологическому пейзажу" "прививаются черты математического выражения корень квадратный из минус единицы" 189. Перевернутый человек, "знающий многое, недоступное даже богам" и раскачивающийся на виселице, равен нет-единице под знаком извлечения квадратного корня. Ус-мешка на его ус-тах — знак выхода в новый перпендикуляр к реальности. Как ключевые слова генерируют текст, "присутствуя" в нем своим мнимым отсутствием, так и числовой его пружиной является мнимое число. Еще один важный аспект смысла описал Виницкий в статье "Малые верлибры Хлебникова" 1991. Речь идет о связи стихотворения с поэмой "Журавль" и о семантизации графемы Г, "глаголь. А это одно и то же, только в определенном контексте. Журавль ведь не только птица, но и рычаг. Даль дает еще одно значение этого слова — глаголь. А глаголь — это виселица. И четвертая буква кириллицы актуализируется семантическое поле языка. Сравните в "Синих оковах" 1922 : Когда сошлись Глаголь и Рцы И мир качался на глаголе Повешенной Перовской. Таким образом, в одном "блоке" оказываются "мир — виселица — слово". Золотые купола здесь смотрятся в перевернутом виде, словно ноги шагающей по небу птицы. Город-чудовище смотрит на себя как бы из своего отражения, из своей "нет-единицы". Восьмиконечный крест представляет из себя лишь пять пальцев — это элемент запутывания образной загадки как и перевернутое смотрение. Герой поэмы "рвет пуповину", соединяющую его с персональным и личным бытием, перерастая самое себя. Но и "песня — не есть ли бегство от себя? Сигов отмечает общую "пронизанность хлебниковских — многих произведений 'мотивом лодки' самый разительный пример — "Николай" ; эта пронизанность — несомненный стихи хлебникова с анализом драматургичности мышления" Сигов 2000: 603. Не менее разительна лодка из "Николая" — перевернутое жилище протагониста, переворачивающее весь мир вокруг "главного жреца в храме Убийства и Смерти", — и в свете символики 12-й карты: "На месте стихи хлебникова с анализом переворачивалась вверх дном, служа кровлей, втыкались железные прутья, и стихи хлебникова с анализом костра начинались охотничьи сутки до ухода на вечерянку" Творения 1986: 319. Обретение героем печальной свободы от вещей в повести "Есир" 1918-1919 также связано с образами пути, птицы, лодки и весла. В стихотворении Хлебникова "Из мешка. Жизнь и смысл здесь именно теплятся, мерцают, находятся в состоянии постоянного оборачивания вокруг центра, инверсии. В формальном плане это подтверждается жесткой центрированностью текста: "стих 'что мир' фокусирует стихотворение, придает целому 'небывалую' устойчивость" Виницкий 1992: 57. Пульсация инвертирование вокруг жесткого центра хорошо ощущаются в контексте известной стихотворной миниатюры Франсуа Вийона, которая, благодаря переводу Ильи Эренбурга, была в сфере внимания поэтов "Гилеи": "Помню, как Маяковский, когда ему бывало не по себе, угрюмо повторял четверостишие Вийона: Я — Франсуа, чему не рад, Увы, ждет смерть злодея, И сколько весит этот зад, Узнает скоро шея. С другой стороны, как показано в работе Как пишет исследователь, "люди, больше всего оперировавшие гадальными картами Таро, цыганки-гадалки — представления не имели о философии каббалы, но именно это и позволяет — при учете глубинно-символической ориентированности Таро на каббалу — рассматривать Таро чем-то вроде каббалы, спустившейся в субкультуру, или, точнее, субкультурным аналогом каббалы, восходящим к затерянному в памяти времен общему источнику. Кроме того, колода Таро, утратившая — или никогда не имевшая — жесткую привязку к еврейскому алфавиту и распространившаяся в странах, где пользуются как латиницей, так и кириллицей, позволяет конструировать на своей основе мифологическую систему неомифологическую, разумеется — по аналогии с каббалой — на основе славянской письменной традиции ср. Подобно тому, как Веды, Коран и Евангелие реализуют у Хлебникова единый сакральный "прототекст" Единую Книгупринцип "звукобукв, соотнесенных с числом", явленный в антропоморфных образах Великих Арканов Таро, носит более универсальный и "символогенный" характер, нежели тот или иной из исторически известных алфавитов см. Это именно мифологический — а не исторический — алфавит в наиболее "чистом" виде. В первом качестве как код алфавит принадлежит парадигматике, во втором как текст — представляет собой некоторую синтагматику. Указание на фигуру повешенного с двенадцатой карты метонимически отсылает к еще двум актуальным эпизодам инициационного сюжета Таро. Это нулевая карта Дурак, или Безумный и двадцать первая Мирили Абсолют. Правда, меняются и акценты субъект-объектной интерпретации в сфере первопричин: "Если положить в центр нулевую карту, то приходится идти на условное толкование, утверждая, стихи хлебникова с анализом мир равен психике человека" 235. Если ключевые слова первого предложения — вещь и мешок, то в целом семистрочного стихотворения это уже знакомый нам мешок, мир и повешенный. Если мир и повешенный прямо отсылают к названиям карт изображенным на них фигурам 21-я — Мир и 12-я — Повешенныйто слово мешок является синекдохической отсылкой — и одновременно "общим знаменателем" — к образам Дурака 0 и Повешенного 12. Если на картах с изображением Повешенного иногда рисовали привязанные к подмышкам мешки с "тратимыми попусту" деньгами и вещами, то котомка мешок за плечами — неизменный атрибут образа Безумного. Он "тащился дальше, держа на плече мешок с ненужными, бесполезными вещами, тащить которые его заставляло только безумие" Успенский 1993: 237. В свете высказанного соображения следует хотя бы временно поставить под сомнение гипотезу о самоотождествлении лирического героя стихотворения Хлебникова с Повешенным. Возможно, это Дурак, наблюдающий за тем, как из его мешка рассыпаются "ненужные, бесполезные вещи" из своей "нулевой" позиции прозревающий перспективу пути к всеобъемлющему Миру 21 ; пути, пролегающего через инверсию 12-й карты: "Повешенный — пожалуй, наиболее яркий сюжет в таротном пути личности как Дурак — наиболее изящныйибо она на краткий миг, совпадающий с моментом самоотрицания, уравнивается стихи хлебникова с анализом Богом, уподобляется Солнцу, Божественному Логосу" Михайлин 1992: 130. Но самый момент этого прозрения и запечатленный, собственно, в семистрочном "верлибре" — и есть момент этого самоотрицания: Дурак 0осознавший, что Мир 21 — лишь "производная" от Повешенного 12 "лишь усмешка "перестает быть Дураком и сам становится Повешенным. Дурак— как ему и положено, — локализован в начале композиции, а карта Мир из конечной позиции перемещается в центр, в то время как "поменявшаяся с нею местами" карта Повешенный стихи хлебникова с анализом целое, придавая ему завершенность и подлинность, свойственную мифу и ритуалу. В лексике стихотворения, таким образом, сосуществуют и взаимодействуют общеязыковое, "словарное" значение слов вещь, мешок, мир, повешенный — в диахроническом, историко-этимологическом "развороте", восходящем к "потебнианским" штудиям, — и таротно-терминологическое мир, повешенныйа стихи хлебникова с анализом связанное с ним нумерологическое 0, 21, 12 значения, связанные с оккультными и проективными интересами автора. Впрочем, точнее будет сказать так: стихотворение оставляет богатое пространство для интерпретаций стихи хлебникова с анализом, в то время как для "посвященных" здесь с предельной точностью сформулировано нечто определенное. Слово Хлебникова "смело пошло" за карточным изображением, и не представляется возможным определить, что первично: миф, содержащийся стихи хлебникова с анализом внутренней форме слова, или юнгианский "архетип трансформации", представленный картинкой; число действительное или мнимое; поэтическая индукция или поэтическая дедукция; факт реальности или его экзистенциальное содержание; если реальности, то какой — внутренней или внешней. Поэтическое высказывание синкретично и отражает состояние сознания поэта, близкое к архаичной нерасчлененности, "когда обобщенное понятие, например, 'несение', не может еще отделиться от представления наиболее привычного 'носителя'" Эйзенштейн II: 353-354. Любопытно, что символика Таро оказалась в сфере интересов Эйзенштейна независимо от Хлебникова Эйзенштейн IV: 126так же, как индийская миниатюра, воспроизведенная в тексте статьи Вяч. Иванова "Структура стихотворения Хлебникова 'Меня проносят на слоновых. Стихотворение достойно быть высечено на камне. Лапидарность хлебниковского стихотворения возникает как раз в результате предельной зыбкости и способности к оборачиванию каждого из стихи хлебникова с анализом, каждого из уровней высказывания. В "Материалах к последним статьям о Хлебникове" Рудольфа Валентиновича Дуганова есть формула Лосева "подвижный покой самотождественного различия". Из мешка, прочитанное на фоне усмешка перед нимобнаруживает, что оно стихи хлебникова с анализом равно самому стихи хлебникова с анализом. Читающий стихотворение вслух, вероятно, стоит перед выбором: либо произнести из мешка, либо, соблюдая "закон тесноты поэтического ряда", приблизить время произнесения первого стиха к средней длительности отрезков речи между рифмующимися словами, акцентируя каждый слог: из меш ка; либо воспроизвести некоторый третий, "мерцающий" вариант. Близким к идеалу будет, по всей видимости, исполнение, воспроизводящее драматургию и напряжение этого выбора. Фрагмент второй В статье Гарбуза "'Групповой портрет будетлян' в свете фольклорно-мифологической традиции" был со всей отчетливостью поставлен хармсов вопрос Что это было? Как пишет исследователь, "рассмотрение авангарда как единого органического целого в сопоставлении его с фольклорно-мифологическим контекстом способствует более полному проникновению в смысл творческой деятельности будетлян и позволяет по-новому прочесть ряд текстов художников. Гарбуз показывает, что в контексте мифологического мышления и поэтического самоощущения "хвачи-будетляне сопоставимы с громом и дождем, обрушившимся на крыши суеверного староверческого быта, и противопоставлены колдовским атрибутам" Гарбуз 1991: 114. Второе важное наблюдение исследователя состоит в том, что он увидел в истории русского футуризма, как она изложена, например, в книге Бенедикта Лившица "Полутораглазый стрелец", "пирамиду богов", иерархическую структуру, вершиной которой, без сомнения, является Председатель Земного Шара Велимир Хлебников. Буйный физиологизм и погруженность в материю Бурлюков, как и крученыховский эпатаж, и "желтая кофта" будущего "великого пролетарского поэта" — своего рода "броня", защищающая уникальную внутреннюю работу "идиотического Эйнштейна". В свете рассуждений о символике 12-й карты Таро мы хотели бы предложить еще один угол зрения на историю будетлянства. Литература, посвященная оккультизму, пользовалась популярностью в кругу "хвачей-будетлян" Никитаев 1991а, Гехтман 1994, Баран 1993, Силард 2000а тот факт, что до нас не дошло письменных свидетельств о самоотождествлении с образом Повешенного, свидетельствует, может быть, как раз об актуальности образа, охраняемого табу. Ведь одной из важных стихи хлебникова с анализом эзотерического мироощущения является тайна, разглашение которой среди непосвященных недопустимо. Как явствует из приведенного выше разбора и сопутствующих соображений, символика Таро не только присутствует в художественном сознании поэта на протяжении почти всей творческой жизни 1908 — 1922но и претерпевает качественные изменения — от актуализации семантики "отдельной карты", тесно связанной с футурологическими прогнозирующей и программирующей стихи хлебникова с анализом гадальных карт Силард 2000: 298до построения целокупной и самодовлеющей модели "тарообразного" универсума в итоговой сверхповести, где инициационные отношения 'Учитель — Ученик' реализовались в макроструктуре творения и стихи хлебникова с анализом из внутреннего мира сверхповести на отношения 'Автор — Читатель'пересекая границы литературного текста 302. Однако Хлебников ни разу не стихи хлебникова с анализом, насколько нам известно, о своем интересе к Таро. Во всяком случае, до нас не дошли подобные упоминания. Интересно, что некоторые мемуаристы, кажется, "проговариваются" об этой — эзотерической — стороне футуристической мифологии. Василий Каменский в "Пути энтузиаста" пользуется причудливой метафорой? Такого зрелища я не видал стихи хлебникова с анализом. Мы подвесили на канатах рояль вверх ногами и под ним выступали. Общая картина та стихи хлебникова с анализом, что и в Одессе, и всюду. Курсив мой — Еще показательнее свидетельство Эльзы Триоле: "В этот приезд под Новый год у Лили устроили "футуристическую елку": разубранную елочку подвесили под потолок, головой вниз, как люстру, стены закрыли белыми простынями, горели свечи, приклеенные к детским круглым щитам, а мы все разоделись и загримировались так, чтобы не быть на самих себя похожими. На Володе, кажется, было какое-то апашеского вида красное кашне, на Шкловском матросская блуза. В столовой было еще тесней, чем в комнате с роялем, гости сидели вокруг стола, прижатые к стене, блюда передавались через головы прямо из дверей. Были тут Давид Бурлюк с лорнетом, Велимир Хлебников, сутулый и бледный, похожий, как говорил Шкловский, на большую больную птицу, синеглазый Василий Каменский, Кузмин и Юркун и много стихи хлебникова с анализом народа. Курсив мой — Эта замечательная сцена карнавализации жизни, футуристического "театра для себя" напрямую связывает самоощущение групповой "подвешенности" с архетипическим источником — мифологемой Мирового Дерева, растущего корнями вверх. В обоих случаях сплоченный круг поэтов оказывается перевернутым вверх ногами относительно стабильных вертикальных координат. Ковтуна "Русская футуристическая книга" воспроизведена фотография, на которой запечатлелись в 1913 стихи хлебникова с анализом Создатели макета книги нашли оригинальное решение, поместив стихи хлебникова с анализом вверх ногами, следуя, видимо, логике столпов футуристического движения, которые сфотографировались на фоне подвешенного к потолку рояля. Еще одна фотоинсталляция такого рода воспроизведена в Крученых 1996: 176. На этой фотографии изображены Малевич на фоне перевернутой. Когда мы говорим о "подвешенности" и "самоподвешивании", мы подразумеваем прежде всего метафору особого рода контакта человека с миром. Такой человек занят в первую очередь духовной работой, стихи хлебникова с анализом, или извлечением из сферы духовного архетип — Прометей некоторых ценностей, значение которых станет очевидным лишь по прошествии времени. Инверсия верха и низа задает не только перевернутую систему ценностей, но связывает изображенного с небом в большей степени, чем с землей. В работе о "Тетради 1908 г. Баран говорит о том, что словотворчество Хлебникова представляет собой "особую идеологическую риторику" 1993: 186оно должно быть рассмотрено как специфическая литературная и жизненная стратегия, цели и мотивация которой до сих пор прояснены не в полной мере. В телесном стихи хлебникова с анализом Повешенный оказывается как бы "выхваченным" из всех реальных жизненных контекстов "подвешенным"и телесная жизнь его с определенной точки зрения может быть увидена как жертвоприношение, особо уплотненным качеством которой является творчество. Точно вихрь отмывает корни меня от рождающей и нужной почвы. Вот почему ощущение смерти не как конечного действия, а как явления, сопутствующего жизни в течение всей жизни, всегда было слабее и менее ощутимо, чем теперь. Топорову, "и поэт, и жрец воспроизводят то, что некогда сделал демиург культурный геройс их помощью преодолеваются энтропические тенденции, элементы хаоса изгоняются и перерабатываются, мир космизируется вновь и вновь, обеспечивая процветание, богатство, стихи хлебникова с анализом в потомстве при этом стихи хлебникова с анализом выступает одновременно как субъект и объект текста, стихи хлебникова с анализом жертвующий и жертва " Мифы 1982: 327. Вскоре после смерти Елены Гуро Хлебников стихи хлебникова с анализом Поэтому, помня Мери, следует ли поднять в честь ее стихи хлебникова с анализом веселья? Или же встать в отношении к смерти в положение восстающего, телесно признающего цепи, но духовно уже свободного от них. Это она жертвы просит. Раз давно стихи хлебникова с анализом ней утонул парнишка, такой же, как ты. Каждую весну жертвы просит, играет. Маяковский, например, прошел в том же направлении совсем иным путем, окружая себя атмосферой максимального комфорта знаменитые американские ботинки и стерильности. Однако "подвешенность" его также ощущалась современниками: "Большую часть того, что люди делают в жизни, он не делал или делал плохо. Он умел только любить и писать стихи. Он нашел путь в вечность и понимание бесконечного. И он нашел истину и познал самого себя. В книге Элифаса Леви "Учение и ритуал высшей магии" приводится следующее описание интересующего нас изображения: "Эта фигура изображает человека со связанными за спиной руками, с двумя мешками денег, привязанными к подмышкам, и повешенного за стихи хлебникова с анализом на виселице, составленной из двух древесных стволов — каждый с шестью обрубленными ветвями, — и перекладины, дополняющей изображение еврейского Тау; ноги его скрещены, и локти с головой образуют треугольник. В алхимии треугольник с крестом наверху обозначает окончание и совершенство великого дела, то есть тождествен по значению с Тау, последней буквой священной азбуки. Следовательно, этот повешенный — адепт, связанный своими обязательствами, одухотворенный — с ногами, обращенными к небу; это — также античный Прометей, в бессмертных муках подвергающийся наказанию за свою славную кражу. Вульгарно это — Иуда, предатель, и казнь его — угроза всякому, кто откроет великую тайну. Наконец, для еврейских каббалистов, этот повешенный, соответствующий их двенадцатому догмату, учению об обещанном Мессии, — протест против признаваемого христианами Спасителя; и стихи хлебникова с анализом как бы продолжают говорить ему: — Как можешь спасти других ты, не сумевший спасти самого себя? Курсив мой — Наряду с античным Прометеем следует иметь в виду еще один важнейший мифологический образ, который, возможно, является одним из источников двенадцатого Аркана. Мы имеем в виду Одина — стихи хлебникова с анализом божество в скандинавской мифологии. Один сам себя приносит в жертву, когда, пронзенный собственным копьем, девять дней висит на мировом древе Иггдрасиль, после чего утоляет жажду священным медом из рук деда по матери — великана Бёльторна и получает от него руны — носители мудрости. Это "жертвоприношение" Одина, описанное в "Речах высокого" "Старшей Эдды", представляет "не столько воинскую, сколько шаманскую инициацию. Соответственно Один мыслится и как бог поэзии, покровитель скальдов. Стеблин-Каменский, "составляют рассказ Одина о том, как он принес самого себя в жертву, повесившись на мировом древе, чтобы обрести знание рун, и несколько строф о рунах и жертвоприношениях. По-видимому, это фрагменты культовой языческой поэзии. Возможно, что эти строфы произносил жрец. Торжественный и темный язык этих фрагментов отличает их от остальных строф в "Речах Высокого". Эдда 1963: 220 Знаю, висел я в ветвях на ветру девять долгих ночей, пронзенный копьем, посвященный Одину, в жертву себе же, на дереве том, чьи корни сокрыты в недрах неведомых. Никто не питал, никто не поил меня, взирал я на землю, поднял я руны, стеная их поднял — и с дерева рухнул. Девять песен узнал я от сына Бёльторна, Бестли отца, меду отведал великолепного, что в Одрёрир налит. Стал созревать я и знания множить, расти, процветая; слово от слова слово рождало, дело от дела дело рождало. Эдда 1963: 27-28 Последние четыре стиха могли бы, кажется, послужить в качестве жизне- и словотворческого манифеста Хлебникову и поэтам-футуристам. Можно предположить, что символика Таро интерпретировалась Хлебниковым как универсальный код, интегрирующий мифологические образы и сюжеты разных традиций. Может быть, духовная ситуация русского Серебряного века закономерно привела к выделению группы, в чем-то напоминающей воинские стихи хлебникова с анализом в стихи хлебникова с анализом обществах, когда принадлежность к касте становится образом жизни и типом личности. Хлебников, прежде чем примкнуть к "Гилее", прошел опыт "экспериментального духовного преображения" в башне Вячеслава Иванова. Неслучайно, видимо, и то, что Хлебников довольно скоро оказался там "чужеродным элементом". Уже участники встреч у Иванова ощущали себя истинным "правительством" России Богомолов 1993: 170и именно там начался процесс "духовного преображения" будущего. Дабы высветить важнейшие стороны архетипа, приведем фрагмент из лекции Ежи Гротовского "Перформер". Это не тот человек, который играет роль другого. Это танцор, жрец, воин: это человек, стоящий выше категорий искусства. Ритуал — это перформенс, законченное действие, акт. Выродившийся ритуал — это спектакль. Не так ли и учитель научился? Это инициация или похищение знания. Перформер — это стихи хлебникова с анализом жизни. Можно назвать его человеком знания, если вам нравится романтическая лексика Кастанеды. Стихи хлебникова с анализом ближе образ Пьера де Комба. Или даже Дон-Жуана, описанного Ницше: бунтовщика, который должен покорить знание, и даже если он не проклят окружающими, он все равно ощущает свою непохожесть, он как аутсайдер. В индуистской традиции существует феномен "вратий" банды мятежников. Вратия — стихи хлебникова с анализом некто, идущий покорять знание. Это некто, осознающий свою смертность. Воин не остановится перед убийством, но не будет убивать без крайней необходимости. Индейцы Нового Света говорят, что между двумя битвами сердце воина становится кротким, как у девушки. Воин сражается ради знания, поскольку в минуты опасности пульсация жизни сильней и отчетливей. В опасности — шанс воина. В момент принятия вызова различные пульсации человеческого тела сливаются в едином ритме. Ритуал это момент напряжения. Перформер способен облечь импульсы своего тела в звуки жизнь, льющаяся сплошным потоком, должна быть артикулирована. Жизнь свидетелей ритуала становится более напряженной, они говорят, что чувствуют чье-то присутствие. Так Перформер выстраивает мост между свидетелем и чем-то еще. В стихи хлебникова с анализом смысле Перформер — это pontifex, делатель мостов. Гротовский Попробуем выделить основные образные и смысловые аспекты архетипа Повешенного, осознавая, разумеется, что "архетип трансформации", подобно символу, неисчерпаем в своей глубине. Юнгу, — нам служат исторически возникшие категории, восходящие к туманной древности, в чем обычно не отдают себе отчета. Придавая смысл, мы пользуемся языковыми матрицами, происходящими, в свою очередь, от первоначальных образов. С какой бы стороны мы ни брались за этот вопрос, в любом случае необходимо обратиться к истории языка и мотивов. Кроме того, он связан с андрогинным и эмбриональным бытием. То, что говорит Гротовский о женской природе воина, почти дословно совпадает с хрестоматийными строчками Владимира Маяковского: Хотите — буду от мяса бешеный — и, как небо, стихи хлебникова с анализом тона — хотите стихи хлебникова с анализом буду безукоризненно нежный, не мужчина, а облако в штанах! Образ облака связан также с мотивом свободы от земного притяжения. Мотив андрогинности у Хлебникова развивается на протяжении всего творчества, вплоть до нахождения "внутренней женщины" в сюрреалистическом образе девушки с бородой, о чем интересно рассуждает Константинова в работе "Поэтическая прелюдия к "Доскам судьбы". В-третьих, в подвиге Повешенного важно видеть криминально-репрессивный аспект. Этот человек наказан за свою "славную кражу" и осознает, что он достоин наказания. Мало того — его наказание является неотъемлемой частью его деяния, он честно "заслужил" это. В ветхозаветной традиции, бесспорно, "проклят перед Богом всякий повешенный на дереве" Второзаконие, 22:23. Однако Спаситель берет на себя и это проклятие Послание к Галатам 3: 13. В приведенном выше стихотворении В стихотворении "Если я обращу человечество в часы. В-четвертых, инверсия верха и низа, которая делает голову Повешенного "беременной", в соответствии с стихи хлебникова с анализом понятием иббур — духовной чреватости. Этот аспект перекликается как с поэтическим стихи хлебникова с анализом мира из стихотворения "Из мешка", так и с широко стихи хлебникова с анализом в оккультизме представлением, согласно которому мир — лишь греза Брамана или Атмана. Следы той же концепции мироздания видятся и в финале стихотворения "Желанье-смеяние", по своей космогонической направленности созвучного, как считает Баран, "пространственно-временным концепциям индуизма" 1993: 182 "Желанье-смеяние" создано в том же стихи хлебникова с анализом году, что и "Из мешка". И строи за строем вселенных текли, И все в том желаньи-рыданьи легли. И жницей Времиней сжатые нивы Оставляли лицо некрасивым. И в одной из них раньше, чем тот миг настал, когда с шумом и блеском, и звоном, и треском рассыпалося всё на куски, славень, я жил. А в "гибком" — и скрыто обратимом — "зеркале" стихов 4-6 хрестоматийного стихотворения со своеобразной точностью отразились 22 8+7+7 слога, составляющих первое трехстишие: Годы, люди и народы Убегают навсегда, Как текучая вода. В гибком зеркале природы Звезды — невод, рыбы — мы, Боги - призраки у тьмы. Предпримем в заключение три выхода за пределы хлебниковского корпуса и проблематики футуризма, а в последнем случае — и за пределы искусства поэзии. Первый из них — обэриутского происхождения и связан с комическим переосмыслением ; второй — "лианозовского", и в нем обыгрывается многозначность и стихи хлебникова с анализом конфликт слова вещь. Что такое стишки То, что мы зовем стишки, есть не боле как мешки: плохо сшиты, хорошо ли — в них картошка, но не боле. А в фильме Андрея Тарковского "Зеркало" 1974 с собиранием рассыпавшихся вещей связан психологический эффект мнимой памяти d é j à vu. Мальчик Игнат, помогая матери собрать рассыпавшиеся из дамской сумочки вещи, говорит: "Кажется, все это было уже один раз… Деньги собирал… А вообще-то… 1989-2002 Стихи хлебникова с анализом. Об этимологии слова вещь стихи хлебникова с анализом. Нам является лик человека, завершаемый с обоих концов ногами. Ему уже нет пространства, а есть две тверди. Голова у него уж не верхняя точка, а точка центра, откуда ноги идут как некое излучение. Наш пуп в этом отношении самый наилучший толкователь символа этой головы и о ниспослании нас слить небо с землею. Туловище человека не направно разделяется на два световых круга, где верхняя часть от пупа принадлежит солнечному влиянию, а нижняя — лунному. Здесь в мудрый узел завязан ответ значению тяготения человека к пространству, здесь скрываются знаки нашего послания, прочитав грамоту которых, мы разгадаем, что в нас пока колесо нашего мозга движет луна, что мы мыслим в ее пространстве и что в пространство солнца мы начинаем только просовываться. С теми средствами, с которыми шел футуризм в это солнечное пространство, он мог просунуться так же легко, как и верблюд в игольное ухо, ибо эта радость вознесения была предначертена целыми тысячелетиями до него мистам, не мог просунуться и стихи хлебникова с анализом, что существом своим не благословил и стихи хлебникова с анализом постиг голгофы, которая для духа закреплена стихи хлебникова с анализом только фактическим пропятием Христа, но и всею гармонией мироздания, где на законах световых скрещиваний построены все зримые и невидимые нами фopмы. По определению автора, "Зангези" собран-решен 16 января 1922 г. Собран — как пасьянс, и решен — как задача или ребус. Пришло б начало новой поры, Открылись бы страны. Тут же в комнате прятался конец Клубка вещей, Затертый недобрым вчерашним днем Стихи хлебникова с анализом дней. Тут же рядом в комнате он был! Я, вдруг, поверил, что так. И бояться не надо ничего, Но искать надо тайный знак. О возможной связи "мифа о воплощении юноши-сына, его смерти и воскресении в творчестве Елены Гуро" Топоров с символикой 12-карты см. Видимо, может быть обозначено поле текстов русской литературы XX века, прямо или косвенно восходящих к изображению на 12-й карте Таро Поплавский; множество сочинений поэтов и прозаиков эпохи постмодернизма. То разговаривают весело, А то стихи свои записывают, Заламывая шляпы желтые, Засучивая рукава. И ясно видно в чистом озере — Мост выгнутый, как месяц яшмовый, И несколько друзей за чашами, Повернутых вниз головой. Мы имеем в виду записи и рисунки, связанные с чтением романа Вальтера Скотта "Айвенго" в русском переводе "Ивангое". Хотя в книге Лейтона и предприняты рассуждения о вероятности знакомства поэта с символикой Таро 1995: 176-183автор, достаточно поверхностно рассуждающий об "отвратительном образе смерти шута" 137не увидел возможных оккультных источников как известной строки, так и рисунка весов, сделанного поэтом стихи хлебникова с анализом того же листа. Мы имеем в виду изображения на 12-й Повешенный и 8-й Правосудие картах колоды Таро. Фарыно пишет о Втором Авангарде как раз в связи с театральной практикой Гротовского: "Искусство стремится преодолеть экзистенциальную замкнутость и ограниченность человека — как телесную, стихи хлебникова с анализом и духовную см. Наряду с некоторыми чертами иконографии христианского Бога и "андрогинным богом языческих мистерий", этот образ отсылает к "бородатым" ведьмам — "пузырям земли" или богиням судьбы норном? В энциклопедической статье, посвященной мифологическому образу поэта, Топоров связывает мотив наказания поэта с так называемым "основным" индоевропейским мифом о борьбе громовержца со змеем, в контексте которого поэт "может быть сопоставлен с младшим сыном громовержца, наказанным отцом изгнанным в подземное царство" Мифы 1982: 328. Согласно концепции Ницше, "познание в мифологическом восприятии человека — всегда преступление" Григорьева 1996: 345. Но, посвящая в тарообразную модель мира, Хлебников внес в нее свою модификацию. Это заострено построением итоговой плоскости мир - веселое местокоторая занята голосами по поводу Зангези в частности, газетной сплетнейно завершена собственным словом Зангези: "Зангези не умер…" Так демонстрируется переход пространства судьбы в энергию слова, оформленный в качестве универсального закона в плоскости VI: "Пространство звучит через Азбуку" Силард 2000: 302. О символике 12-й карты у Хармса см. Этот эпизод корреспондирует к словам прохожего актер Анатолий Солоницын в самом начале фильма: "Вот я тут упал с вами… и такие тут какие-то вещи… Корни, деревья, кусты…" Ролан Барт размышляет в книге о Фотографии: "Фотографии пейзажей сельских и урбанистическихна мой взгляд, должны быть обитаемыми, а не посещаемыми. Это желание проживания, которое я в себе ясно ощущаю, не является ни сновидческим мне не грезится что-то экстравагантноени эмпирическим у меня нет стремления купить себе дом по иллюстрированному проспекту агентства по продаже недвижимости; оно фантазматично и восходит к своего рода стихи хлебникова с анализом, которое устремляет меня вперед, в направлении утопического времени, или же увлекает меня назад, сам не знаю куда: двойное движение, которое Бодлер воспел в "Приглашении к путешествию" и "Предшествующей жизни". На фоне излюбленных пейзажей все происходит так, как если бы я был уверен, что я там уже был или должен был там оказаться. Фрейд как-то написал о материнском теле: "нет другого места, о котором можно с такой уверенностью сказать, что мы там уже были и т. Литература Адаменко 1992: Адаменко, Стихи хлебникова с анализом Стравинский и Велимир Хлебников: мир первоэлементов художественного языка. Примитив в искусстве: Грани проблемы. Баран 1993: Баран, Поэтика русской литературы начала XX века. Барт 1997: Барт, Башмакова 1987: Башмакова, Слово и образ: О творческом мышлении Велимира Хлебникова. Бернштейн 1996: Бернштейн, Богомолов 1993: Богомолов, Серебряный век в России. Стихи хлебникова с анализом 1988: Weststeijn Лирический субъект в поэзии русского авангарда. Russian LiteratureXXIV-II, 15 August 1988, 235-258. Виницкий 1991: Виницкий, Гарбуз 1991: Гарбуз, Хлебниковские чтения, СПб, 1991, 106-115. Хармс и "Голем": Quasi una fantasia. Гехтман 1994: Гехтман, Труды по славянской филологии. Гинзбург 1987: Гинзбург, Литература в поисках реальности. Гинзбург 1989: Гинзбург, Стихи хлебникова с анализом за письменным столом. Григорьев 1983: Григорьев, Григорьев 1989: Григорьев, Образ волны в творчестве Хлебникова. Тезисы докладов III Хлебниковских чтений. Григорьева 1996: Григорьева, О некоторых психоаналитических коннотациях мотива андрогина в русской литературе конца 19 - начала 20 века. Модернизм и постмодернизм в русской литературе и культуре. Studia Russica Helsingensia et Tartuensia Гротовский 1991: Гротовский, Гумилев 1988: Гумилев, Гуро 1996: Гуро, Modern Russian Literature and Culture. Berkeley Slavic Specialityies, 1996. Дуганов 1990: Дуганов, Велимир Хлебников: Природа Творчества. Дуганов 1993: Дуганов, Искусство авангарда: язык мирового общения. Дуганов 1999: Дуганов, Материалы к последним статьям о Хлебникове. Есенин 1962: Есенин, Собрание сочинений: В 5-и томах. Заболоцкий 1995: Заболоцкий, Огонь, мерцающий в сосуде… Иванов 1967: Иванов, Вяч. Кагаров 1928: Кагаров, Мифологический образ дерева, растущего корнями вверх. Каменский 1990: Каменский, Клюев 19969: Клюев, Сочинения: В 2-х томах. Wilhelm Fink Verlag, Műnchen, 1969. Ковтун 1989: Ковтун, Константинова 1995: Константинова, Поэтическая прелюдия к "Доскам судьбы". Russian Literature, XXXVIII 1995385-408. Косиков 1993: Косиков, Два пути французского постромантизма: символисты и Лотреамон. Краснобородько 1994: Краснобородько, История одной мистификации Мнимые пушкинские записи на книге Вальтера Скотта "Айвенго". Легенды и мифы о Пушкине. Крученых 1996: Крученых, Наш выход: К истории русского футуризма. Леви 1910: Леви, Элифас. Учение и ритуал высшей магии. Russian Literature, XXXVIII-IV, 435-446, North-Holland. Лощилов 1995: Лощилов, Об одном из источников мотива "перевернутой реальности" в футуристической стихи хлебникова с анализом. Роль традиции в литературной жизни эпохи: Сюжеты и мотивы. Лощилов 1996: К интерпретации стихотворения Велимира Хлебникова "Из мешка". Лощилов 1997: Лощилов, Лощилов 1999: Лощилов, Елена Гуро и Николай Заболоцкий: к постановке проблемы. Никитаев 1991: Никитаев, Обэриуты и футуристическая традиция. Маяковский I-VIII: Маяковский, Сочинения в 8-и томах. Михайлин 1992: Михайлин, Как дураку стать повешенным: Из истории одного таротного сюжета в европейском искусстве. Мифы 1982: Мифы народов мира: В 2-х томах. Никитаев 1992: Никитаев, Мнимые числа в творчестве Велимира Хлебникова. Поэтический мир Велимира Хлебникова. Потебня 1989: Потебня, Самойлов 1982: Самойлов, Книга о русской рифме. Сигов 2000: Сигов, Исследования 1911 - 1998. Силард 2000: Силард, Карты между игрой и гаданьем: "Зангези" Хлебникова и Большие Арканы Таро. Исследования 1911 - 1998. Константы мировой культуры: Алфавиты и алфавитные тексты в периоды двоеверия. Творения 1986: Хлебников, Триоле 1993: Триоле, Имя этой теме: любовь! Успенский 1912: Успенский, Успенский 1993: Успенский, Фарыно 1991: Faryno, Стихи хлебникова с анализом. Фрейденберг 1978: Фрейденберг, Миф и литература древности. Холин 1999: Холин, Хлебников I-IV: Хлебников, Собрание сочинений: В 4-х томах. Wilhelm Fink Verlag, Muenchen, 1968-1972. Эдда 1963: Старшая Эдда: Древнеисландские песни о богах и героях. Эйзенштейн I-VI: Эйзенштейн, Избранные произведения в стихи хлебникова с анализом томах. Эренбург 1965: Эренбург, Собрание сочинений в 9-и томах. Якобсон 1987: Якобсон, Ямпольский 1998: Ямпольский, Беспамятство как исток Читая Хармса. © Игорь Лощилов Новосибирск.

комментарий:

комментарий
 

Минск, Москва: Полифакт, 1995. Проверено 12 сентября 2011.